Леди Чаплинн (lady_chaplinn) wrote,
Леди Чаплинн
lady_chaplinn

Хватит с меня русофобии и истерик. Этот пост (увы, не мой) идеально расписал отношение людей к эмиграции и отличие от действительности.

Большинство левых интеллектуалов в России ощущают себя сейчас как германские евреи в 38–39 годах. Субъективно. Не то чтобы они ожидают для себя концентрационные лагеря, но им кажется, что дальше жить здесь, в России, будет невыносимо. И даже опасно. Смотря как пойдет.

Многим уже невыносимо. Многие получают вид на жительство какой угодно страны — лишь бы. Непредсказуемость нашей реальности подсказывает, что это, возможно, неплохая страховка. Или хотя бы полезная опция — никаких больше виз.

Вот так все и сидят со своими ID, покупают квартиры в Европе, переводят деньги — и ждут беды.

Но давайте попробуем рассуждать здраво.

Все «беженцы», которых я знаю лично, работают на Россию. Откуда угодно. Задница — в Бельгии, работа — в Москве. Никто не начинает с нуля уборщицей, а потом — официанткой, а потом, может быть, становится владельцем лавки, которая приносит в месяц от тысячи до полутора евро (в лучшем случае).

Даже знакомые миллионеры не имеют никакого бизнеса в Англии, в Германии — они все сидят в России и умножают состояния.

Приятели, которые в свое время уехали, например, в Израиль, там были самыми обычными людьми. Которые откладывали деньги на холодильник. А потом они вернулись в Москву — и уже здесь расцвели, как сакура весной.

Деньги в России.

Я хорошо знаю людей, которые уезжали в 70-е, в 90-е. Они бежали из пустоты, да. Одним нечего было терять. У других были великие надежды. Они хотели свободы, но, как выяснилось, свобода — величина очень переменная. И сама по себе она, оказывается, редко кому нужна. Вспомните хотя бы Эдуарда Лимонова. Что бы вы о нем ни думали, он известный человек. Его знают и в Европе, и в США. Но он вернулся при первой же возможности. И свобода, и успех — это все более чем относительно. Одних устраивают новые правила и новые возможности, а других — нет. Даже если вчера все это было мечтой.

Но это я говорю о людях, у которых действительно в свое время не было выбора. У нас у всех, на 2014 год, выбор есть. Мы можем остаться, можем уехать, можем сидеть на двух стульях.

Нас не устраивает двойственность жизни. Мы все еще страна с наполовину коммунистическим сознанием и законом. Мы тут не защищены государством ни от чего. Ни от бедности, ни от болезней, ни от самой власти. Это нас пугает. Нас пугают плохие дороги, погода, выбор продуктов в магазине, пробки. Пугают даже платные парковки в центре Москвы, хотя, объективно, благодаря им движение стало спокойнее.

Нам всем надоел переходный период, который будет длиться еще лет тридцать (как минимум). Как показывают события на Украине, до сих пор не решены даже территориальные вопросы.

Не знаю, какого благоденствия и процветания все ожидали. На примере хотя бы Португалии, где диктатура закончилась в 1974 году, понятно, что построить страну из руин — это не вопрос пары лет.

В 90-е бежали от разрухи. Сейчас мы все боимся неосталинизма и просчитываем, как от него убежать, если все пойдет по худшему сценарию.

Мы бежим уже двадцать три года. При этом дети богатых родителей возвращаются в Москву, чтобы заняться семейным делом. Экономисты, которые уехали еще в 70-х, возвращаются в Москву, чтобы здесь стать генеральными директорами крупных заводов. Дети писателей и диссидентов возвращаются в Москву, потому что тут хоть и странно, но весело.

Давайте честно: мы все еще живем теми страхами, которые душили нас в СССР. Чуть что — мы боимся, что опустится железный занавес. Мы боимся, что здесь опять не будет правды, свободы слова и что посадят за анекдот. Мы боимся, что из ресторанов исчезнут устрицы, а из кинотеатров — иностранные фильмы. Мы боимся всего.

Может ли кто-то нам пообещать, что так уже не будет никогда? Вряд ли. И снаряд, бывает, падает в одну и ту же воронку. А история знаменита своей непредсказуемостью. Мы просто не знаем, что будет дальше — как и все люди.

В США под финансовый кризис 2008 года потеряли дома, пенсии, работу. Они остались с неоплаченными кредитами и большим разочарованием. Сейчас они, простые обманутые обыватели, точно так же боятся ядерной войны и прочей пропагандистской ереси. Хотите поменяться с ними местами?

Наш основной инстинкт — страх. И боимся мы на двести шагов вперед. Мы хотим убежать не от режима, не от тротуарной плитки, а от своего страха. Мы все любим отдыхать, и любим Европу, и нам кажется, что то ощущение покоя и радости, которое мы испытываем на каникулах, — оно будет всегда. И что оно стоит любых перемен, любых жертв.

Но это не так. Как только наши чаяния становятся реальностью, это нас травмирует. Мы не хотим уезжать из большой квартиры в маленькую. Мы не хотим работать таксистами. Приятель долгое время сидел в Германии спецкором одного журнала. Получил гражданство. Социализировался. Журнал перестал платить. И он уехал работать в Россию. Другая страна не так легко принимает чужаков, особенно если они целятся на хорошую работу.

Я лично для себя уже давно поняла, что истерические кухонные беседы о том, что «пора валить», — это все такая бытовая (и бессмысленная) психотерапия. Обмен страхами и неврозами. Как бы лично мне ни хотелось думать о себе все самое лучшее, но моя работа — здесь. А значит, и моя жизнь — здесь. Мне нравится путешествовать, мне нравится жить несколько месяцев в другой стране. Это нормально — сейчас почти все в мире так делают. Но нет никакого смысла всерьез обсуждать эмиграцию, если я не готова подносить в кафе тарелки. А я не готова.

Конечно, я ничуть не меньший постсоветский невротик, чем все остальные. И мне тоже все время страшно, и я тоже всегда всем недовольна. Это в воздухе. И это утомляет куда больше, чем пробки на дорогах или попытки купить новую лимитированную модель Nike в московских магазинах.

У нас тут у всех вирус страха перед жизнью, поэтому мы ослаблены и несчастны. Сложно быть больным. Ты все видишь под особым углом — через свои собственные страдания.

Но надо уже понять, что это не реальность — это диагноз. Может, на трезвый взгляд, эта действительность не станет блистательной или удобной, но здоровый человек хотя бы способен на нечто большее, чем нытье.

Нам всем сначала нужно выздороветь, а уже потом решать, что мы будем делать со своей жизнью. Иначе нам нигде не будет хорошо.
Tags: emotions, feelings, ЖЖ
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 19 comments